Почти без умысла

Ко мне на землю спустилась звезда… Что ей, однако, неймётся?

- Ну как живешь, какие дела? Глянь, утро вот-вот займётся. А ты все сидишь, лопочешь в рифму, усердно «стебаешь» строки… Брось всё это - твои уроки понять вряд ли кто возьмётся…

            Я поднимаю усталый взгляд от листов, испещренных каллиграфично:

- А, это ты! Ну, здравствуй, рад (в душе, конечно, не очень…)

- Ну и отлично! - Звезда полыхнула ярко, брызнув золотом дешевых эмоций. - А я спозаранку гляжу, забылся. Дай, думаю загляну… Да ты не умылся!

Тут же прыгнула на подоконник, взад – вперед заходила, пыжится! Я поплескался под рукомойником, потянулся, вытерся… Сгреб бумаги подальше, место

освободив за столом, предложил кресло. Гостья уселась, да так – заходили окна, перевернулись лестницы! Задрожал весь дом! Ну, проказы кудесницы…

Потемнело аж в глазах… Но, вмиг успокоилось все. Погасли искры. Звезда улыбнулась, и молвит быстро:

- Ну, расскажи мне, о чем ты пишешь, что нового в поэтических далях? Видно, скоро тебя услышат, скоро почетом тебя одарят! А я, ты знаешь, смотрю, не нарадуюсь – сидит человек и пишет… Поверь, я очень, очень обрадуюсь, как имя твое услышат!

Звезда блестела, лопоча без зазрения, но в чем суть дела, я не понимал.

Глубоко закралось сомнение: а что, если справит обо мне мнение, как о витии… А что: пишет, пишет, потом – выгодно продал… А, неплохо! Меня покоробило:

- Мои уроки?.. Что ж, время еще не пробило, я пишу, зная,– учусь! Спотыкаясь в рифмах, ломая фразы, мчусь к своей мечте!.. Да, может быть не те пока слова. На то и жизнь – найти себе дело (к тому и голова - это ли не мысль?) . Да, видно, так. Никак не иначе…

При тех словах, уже, тем паче, взорвался:

- Ну как же так, - почти беспомощно,  дрожью в руках, - Куда ты, звезда, однако, клонишь: «поверь, я очень обрадуюсь!» Ну что ты все дифирамбами стонешь?

Я ж нисколько не радуюсь, для меня - это труд: кропотливый, сотканный из тысяч неудач – лодками легче править по течению, я же - иду против! Против веяний, вечных прений. И мой верстак – мой усыпанный грудой бумаг, стол! Здесь не убраны: ни мысли, ни вечный вздор, рождающий истину моего бытия: Мысль – и я! Вот ты, улыбнись-ка мне, и я скажу: это я своими мыслями создал тот свет, что ты, смеясь, предлагаешь искренне! И мой разум – гончий пес в созвездиях, взысканных моими мыслями!..

Так я нес, мысль за мыслею…

Но вдруг закрался в наш разговор, на вид – бессмысленный, стогласный хор вселенской истины! А было так:

Звезда:        - Ну что ты, это же я – так… Я действительно рада! Но вот не пойму

         вовеки, зачем это всё вам, людям, надо, - смотри, раскраснелись веки…

Взглянул и, действительно, - веки  - красные…

Поэт:            - Да и черт с ними…

Звезда:         - Скажи мне искренне: может, твой труд напрасный? - По сравнению  с
                     многочисленными стараниями в поисках истины, ну, например: естественное знание,
                     или просто признание в любви!.. Ну же, говори!

Поэт:            - Послушай, звезда, ты знаешь историю своего существования? Я
                     расскажу: ты станешь через миллионы лет холодным сгустком галактических образований, - об этом знаний
                    достаточно. Здесь уж человек на высоте! Так вот – везде на небе в поздний час рождаются скопленья звезд,                    сочащие свой свет, как слезы пережитых лет… Без вас немыслима земля, как дом, как наш уютный уголок,                    трудом кипучим созданный… И вот мы смотрим вверх, и дети радуются, если свет сестер твоих и братьев                     ярчайшим блеском красит небосклон… И вот уж он – итог рассказа моего: ты знаешь ли, звезды давно уж нет,                     она мертва, холодна и тепло давно уж отдано, но свет – он есть, сочится те же миллионы лет, хотя тебя давно                     уж нет! И в этом суть твоя, звезда: ты умираешь, но тогда для нас твой свет еще живет…

Звезда:         - Какой полет! – Хихикнула…

Поэт:             - (Однако, вся иронией наполнена до края!) Ну, я не знаю, как тебя и

вразумить…

Звезда:         - Да нет, тебя я понимаю. Это – мысль…  И вечной тайны нет. И все же

мне ответ не дал ты: так к чему ты пишешь?

Поэт:            - Да, не слышишь тот подголосок моих мыслей, что я сплетаю в образ

                   многоцветный… Я думаю, и в час рассветный приходит мысль… Когда-нибудь наполнит, может, жизнь она                     зовущим, многогласным словом: и это уж моя звезда, моя основа, существованья моего: меня уж нет, но «свет»,                     мной заключенный в образ моих мыслей, которые я выразил словами, живет… Для многих нет здесь смысла, но                     для меня – вся жизнь! Стогласым хором, вместе с нами, по жизни нашей вот уже веками несет наследиеземного                    слова «созвездие» людей – и это есть их свет…  То, что построено, когда-нибудь придет в убогость, только                     слову нет смерти в этом мире, нет!

Звезда:            - Однако, кротость твою рукой сняло… Ты веришь, будто бы дано тебе

                  предназначенье свыше, и видишь ты ответ в том, что «давно не существует, только свет», сочащийся из                     многотомников изданий и в вечности нетленных тех преданий о тех событиях, которых боле нет…

Поэт:               - (Увы, права, моих метаний столь недвусмысленный ответ!) Но нет же,

                   нет! Ты слушай, и кротостью моей меня ты не суди, один мудрец сказал: «иди! и да  воздастся!» Слов преданий                   ты не забывай…  И не ряди в одну тогу стремленье и познанье, порыв мечты и сонное скитанье в смятеньи                   мыслей, недвусмыслен старый рецидив мещанского пустого слова: его основа – в образности див, что тешат                     нам воображенье…

Звезда:            - Снова ты поддельно пытаешься мне объяснить, как нужно жить…

       зачем ты пишешь, вот та нить, которую бросаю я тебе…

Поэт:               - И снова: не чета тебе летящая комета? Лишь только миг, и где-то

                   пустынно тает в темноте!.. И можно ждать хоть сотню лет, пока кометы след украсит небосклон!..

Звезда:           - Слова не те, похожие на сон…

Поэт:               - На сон? Ну вот уж нет! - Полет! Во сне, но наяву!..

Звезда:            - Я все же не пойму, ты издеваешься, иль нет?.. Тебе я задала вопрос,

                   чтоб уяснить, зачем ты внес свои труды, бесцельный взнос, на ниву описаний, ведь все написаны преданья!.. О                    чем писать, философов уж нет… На то, что пишешь ты, давно уж дан ответ. Ан нет! Глядишь ты, снова, снова –                    сидит писатель, с небосклона пытается читать стихи… Они – плохи!  Разгона нет, искрящей мысли,  - эпигоны                     стали бы легки на этом фоне… Кстати, не в загоне стоит ли твой Пегас?…

Поэт:               - Но мои мысли!.. Что без чванства, преукрас, переполнявшие меня…

                   Ты издеваешься!.. Но раз тебе так хочется все ж получить ответ, скажу, изволь, и тайны в этом нет: тому                    болезнь причина, и дум моих вершина находится вовне меня…Я не слагаю те слова. Мне свыше, слово в слово,                    тот, некий, суть, основу вложил в мои уста…            И вечность с чистого листа - мой приговор и, к слову, мне все                   же разум дан! К тому – рассказ, изложенный без преукрас, в той перемене быстрой событий и формаций                    заставит мир взорваться… Наш  образ бытия - он расчленит его построчно и в этом ты и я сумеем очно лишь                    убедиться и притом понять, чего уж нет, что исчезает в данный миг, в миг бытия, оставив нам возможность                     только лишь искать ответ…

Звезда

                   (задумавшись):- Быть может, нет в твоих словах и умысла сразить меня сквозь

                   философий бег, возможно… Только осторожно с такими заявленьями, так можно случайно угодить… Ну, знаешь                    сам, куда… Однако, ерунда какая-то: всем нужен свет, и все хватают чтиво, - что за бред? Не сотвори себе
                   кумира?!

Поэт:               - Когда бы миром лишь правила погоня за деньгами, Бог бы с нами…

                   мы просто бы сличали степень овладения таким богатством. Так – только драться, драться, и ещё раз драться.                    Но мы, кумиры сотворённых лет, и нам всем свыше привнесён обет: во Имя - слыть людьми. И «этот бред» нам                    освежает сон и память: мы в силах внутренне поправить немыслимость и сущность бед. Так вот и думай, что                     всем правит: стремление к деньгам, иль сущий свет учения сквозь искренние мысли…

Звезда:            - Но, позволь, актрисе приходится учить слова… Тем, полагаю, просто

        голова страдает в неуёмном благе: исторгнуть их на сцене.

Поэт:               - О, Боже, в этом плене рождаешься и ты, звезда: стремленье ввысь!

                   Безвременна тогда любая хворь, немыслимость, беда… Послушай, может быть напрасно затеяли мы спор, что                     ежечасно лишает смысла города. Остынь…

Звезда:            - Прекрасно! Я вспомнила, беда… Мне надо уж бежать!

Поэт:               - Куда? Ведь день стоит ненастный!..

Звезда:            - Боже, ну, тогда, считай, что просто – праздник. Ну всё! Однако ж

                   поднимусь наверх, в свои пенаты… Ты знаешь, я…  всё мчусь… оставя свет… куда-то…

            Промолвила и скрылась лёгкой тенью,

Терзаема какой-то мыслью…

 

Эти прения

Вам кажутся без смысла?

 

Вот так! Такая вспышка ночи…

Без умысла. Так точно

Срываются порой

Исторгнутые мысли

В безвременный покой

Сомнений чистых.

 

А там и правда иногда

Достигнет неизбежных сфер.

Мораль же такова:

Я… записать успел...