Часть 1
(с 7-ми до 16 лет)

 Читаю Гамлета… Грустно и одиноко… Как в жизни!    

1975 год
х х х

     Мне снился сон, что я вижу сон… В том, другом своём сне, я летела над спящим городом… Я заглядывала в чужие окна. Там, внутри, спали чужие люди. И мне показалось, что окна домов – застеклённые книжные полки, а лица спящих – тома какого-то собрания сочинений… Я стала (мысленно!) просматривать их. Я листала лица, как страницы… Не знаю, сколько времени прошло… Я устала… Во мне осталось слишком мало невесомости… Боязнь разбиться заставила меня вернуться в свой внутренний сон. Когда я открыла глаза, - увидела тень за окном. Она была молочного цвета с огромными полупрозрачными крыльями. Я не успела понять, мужчина это или женщина… Я даже не успела решить, надо ли испугаться… Мамин голос спугнул мой внешний сон… Мама была сердита… Она кричала, что-то про «ложиться вовремя, чтобы не позорить её опозданиями в школу»…

1977 год
х х х

     Я люблю, когда люди плачут. И мне нравится смотреть, как плачут взрослые. Они тогда становятся похожими на детей. Как-будто снимают со своих всё знающих лиц тяжёлые защитные маски…
     Мне кажется, что Бог должен прощать любые грехи тем, кто плачет, раскаиваясь, или раскаивается, плача!
Я ещё многого не знаю… Но разве это плохо? Большие знающие люди приговорили Иисуса к распятью, научились воевать, изобрели танки и самолёты, понаписали столько книг про столько всякой ерунды… А спроси их, что такое счастье, - не ответят. А, если и попробуют объяснить, то в своих же объяснениях и запутаются…
     Может, взрослые поэтому плачут? Может им слишком много пришлось узнать? И за стенами этих знаний они не видят, что свет – это не физика, а состояние сердца… Небо – не атмосфера, а Зеркало, в которое смотрится Земля… А счастье – это когда душа не знает ничего, кроме Света и Неба…

1979 год
х х х

     Сегодня мне исполнилось двенадцать лет. Целых двенадцать! На Земле даже год – рутинное состязание за место под солнцем, марафонский забег по шкале бесконечности… Здесь год – за жизнь… Я сегодня отмечаю свою двенадцатую судьбу… Это почти старость… Для мне подобных… Для общепринятых человечеством величин – детство… Вот и мама любит повторять про яйца, которые не имеют права учить куриц… Она считает, что мудрость напрямую связана с количеством прожитых лет! Бедная мама… Если бы она знала… Если бы могла понять, что наше правильное время – не расположение стрелок на часах, и не мёртвый голос в телефонной трубке после набора цифры 100… Нам столько лет, сколько помним… И даже трехлетний ребёнок может иметь прошлое в сотню столетий… Я пока не знаю, почему такое возможно… Но знаю, что это – правда. И правда в том, что мне сегодня исполнилось не двенадцать лет… И в том, что именно двенадцать… И в том, что всё слишком относительно…

1980 год
х х х

     Вчера убиралась в папином кабинете. Заглянула в первую попавшуюся книгу из тех, что лежали на столе, ожидая, когда их освободят от мутного налёта удушливой квартирной пыли. Заглянула и прочитала: «Однажды Демокрита спросили: «Как ты познаёшь истину?» И он ответил: «Я смеюсь!»». Что это? Простота гениальности древних? Лукавая простота… Мысль, начальный импульс которой утрачен за давностью лет. Этот ответ философа может скрывать любое «НО» (от циничной усмешки до провидческой улыбки юродивого)…
     Мне кажется, что Истина не может познаваться смехом! Истина приоткрывается каждому индивидуально, постепенно… Она должна нарабатываться возрастающей динамикой духа, а этому всегда сопутствуют испытания (болезни, лишения, утраты, заблуждения). Значит, плач – одна из особых примет в постижении Истины. Пусть даже этот плач – безмолвный (внутренний)… Это – моё личное мнение. И оно – не Истина! Так, мысль на тему… Подумалось… Задумалось… Надумалось… Хорошо, что ДУМАНИЕ – одно из немногих прав человека, не подлежащих цензуре и общественному порицанию. Думать можно свободно… Только желательно без свидетелей! И не вслух…

1981 год
х х х

     23 февраля. День Советской Армии. Отовсюду стреляют. Уши закладывает, как в самолёте… Надо постоянно сглатывать слюну и злиться. Злиться на куски штукатурки, падающие с потолка на люстру, противно звенящую в унисон войне. Люстра, как трусливый щенок, что преданно поскуливает, когда хозяин воспитывает очередной поркой…
     Очередной взрывной волной меня сбросило с кровати - и отшвырнуло к противоположной стене. Я ударилась виском об угол стола. Злость разрослась до ярости! Какого чёрта мы торчим в этой сумасшедшей стране? Бредни про интернациональный долг – для тех, кто здесь не был… Дружеский афганский народ гостеприимно изничтожает ограниченный контингент советских войск, а контингент панически отстреливается, складирует цинковые гробы на военном аэродроме и матерится на всю внутреннюю и внешнюю политику всех государств, на товарища Брежнева в обнимку с товарищем Кармалем… А дрессированные полководцы обеих армий рапортуют о достигнутых успехах в области бесконечного взаимоуничтожения. Штабное офицерьё старательно уменьшает численность убитых и пропавших без вести, стряпает наградные листы и опустошает местные барахолки…
     Если здесь перестанешь злиться, то рискуешь возненавидеть… Ненависть разъест Душу серной кислотой, обезобразит её так, что никакие хирурги с херувимами не восстановят прежнего лика…
Когда же закончится этот обстрел?!...

1982 год
х х х

     Зачем я? Ради чего? Чего ради… Я, не понимающая этой Земли, этого Неба, исковерканного слишком любознательным человечеством! Я, маловерная ученица Великого Виртуоза, держащая свою детскую скрипку Вечности суеверными усилиями фальшиво взрослеющей плоти… Я – самозванка. Мне вздумалось переписать партитуру дарованной Веры… Сколько времени я разживаюсь нотной падалью – ересью, узаконенной маразматическим государством…
     Кто я? Кибернетический человечек, с намертво запрограммированным сердцем? Для чего во мне тускло гнездится обезбоженная Душа? Неужели вся моя здешняя жизнь – вольная импровизация на подневольную тему?...

1983 год
х х х

     Я нашла Библию! В нашем доме! Среди полных собраний сочинений двух святотатцев (Ленина и Сталина)… В семье, пропитанной атеизмом, как парами трупного яда, я обнаружила Источник Вечной Жизни!
     Уже три часа ночи. Я читаю, читаю, читаю… И чем дальше - тем больнее: за себя, за близких, за эту страну, одурманенную коммунистическим волхвованием…
     По каким учебникам нас учат? Какую историю мы зубрим? Родословную Иуды из Кариота? Если в нас нет Христа, то все мы – потомственные мертвецы. Мы приходим в этот мир мертворождёнными… Мы живём на кладбище собственных душ, а тела бездумно вскакивают по стойке «смирно» при звуках государственного гимна, в котором ложно - всё, всё - адски преувеличенно…
Видел бы мой патриотично-фанатичный папа, что пишет его любимица в своей ученической тетради! Если он узнает, что я читаю Новый Завет, - будет скандал… Ну и пусть будет! Пусть я окажусь яблоком, упавшим далеко от яблони! Я отказываюсь гнездиться в общей продовольственной корзине! Я вообще яблоком быть не желаю! Вот возьму и обрасту перьями… И стану первым крылатым фруктом… И улечу отсюда… В рай!!!

1984 год
х х х

     Мне в Москве плохо! Москва меня выземляет! Даже в Афганистане, среди смертельного круглогодичного урожая, было проще, вольнее… На войне нет полутонов, подтекстов, разночтений… На войне у тел нет теней, контуры материи - чёткие, однозначные: горе-радость, друг-враг, истина-ложь… На войне, в пространстве, удобрённом кровью, особенно остро чувствуется Дух Жизни. Как, едва уловимое, курение ладана…
     В Москве всё спутано, всё погрязло в теории относительности. Законы физики пугают мою необъяснимость. Как разложить на формулы то, что жило до тела, живёт теперь, и будет продолжаться после?
Душе моей неуютно! Бесприютно! Я чувствую, что ей не хватает Бога! Но я не знаю, как его обрести…

1985 год
х х х

     Вчера вечером перечитала все свои дневники, своё «Личное дело». Наверное, всё это лучше разорвать в клочья и спустить в чудо одичавшей цивилизации – в мусоропровод. Ведь проще уничтожить остатки меня настоящей, чем объяснять, объясняться - и не найти понимания. Получается, что даже на бумаге нельзя быть собой… Нигде нельзя!
     И к чему мне этот кустарный мир с калейдоскопом поддельных судеб?!
     Я хочу ювелирности во всём! В людях, в природе, в книгах, испещрённых несбывшимися мечтами… Я хочу жизни! Работы Фаберже! Слишком дорого? Да! Но ведь как прекрасно, как гармонично! До невозможности хорошо! Неповторимо!...

1985 год

Часть 2
(С 16 до 20 лет).

 1986 г.
х х х

     Я купила себе дневник. Не школьный, с разлинованными страницами, в которых должно умещаться вызубренное конфетти обязательных наук, утвержденных Министерством Образования. Построчные знания с квадратиками для оценок и личных подписей учителей…Своеобразный рейтинг, по которому решается насколько в отдельно взятом ребенке убыло пустомечтательства…
     Я купила толстую тетрадку, томик чистой, никем не адаптированной до общедоступности истины - подшивку белых листов, нанизанных на металлическую спираль. На обложке – глобус. Это – фотография души. По-человечески примитивная, обезображенная буквальностью… Модель, не имеющая особенностей оригинала… Моя наивная ассоциация… Ну и пусть.
     Теперь у меня будет свой Дневник. Личный! Я, наконец, отважилась. Хотя и боюсь. Ведь для создания антологии души необходимо научиться владеть телом настолько, насколько владеют им цирковые артисты, работающие в жанре «каучук». Ничто не должно сковывать, обрамлять багетом ограниченных возможностей. И даже сверхсложная фигура не смеет «Смертельный номер» превращать в «единичный трагический случай»… Я должна побороть ограниченность плоти, чтобы она, отбросив все предрассудки, не побоялась фиксировать на бумаге, на арене избранной для откровений, свое явное несовершенство…

…

Бесконечностью мир приурочен
К опознанию собственной малости…

По мажорному вихрю отточий
Узкокрылые отроки старости
Продвигаются сонными братьями,
Как жрецы циркового наития…
А под ними зияет распятьями
Одиночество
Падшего
Зрителя!

1986 г.
х х х

     С чего начинать Исповедь? Если со времени настоящего, то все предельно просто: ставлю сегодняшнее число, текущие месяц и год, а потом кратко перечисляю нынешние события, в трактовке собственных чувств…
     А, что если всякое покаяние должно начинаться с Начала? А, если в моей достижимости этого самого Начала вовсе не существует? Вдруг я была всегда? Или почти всегда? Возможно, мое теперешнее пребывание в себе, как берег сакрального океана. Мне дозволено стоять на возвышении, смотреть на живую воду бездонных столетий, ощущать под ногами зыбучий песок того самого берега, но не видеть, не угадывать Другого. Будто нет и не будет иного Причала, иной суши, противоположной этой.
     Но я ведь твердо усвоила одну из заповедей путешествующих: каждое начало движется к своему завершению, финишная точка которого является лишь датой очередного странствия. Если дан один берег, значит, само его существование доказывает наличие второго. Если есть сегодняшнее мое, значит, где-то существует мое прежнее. Но вот где именно – сразу не опознать. Поэтому я беру в руку круговорот отцовских четок, перебираю янтарные бусины ощущений, чтобы насытиться мыслью о вечности собственной жизни...

…
Сегодня и вольно, и весело,
И хочется перекричать
Судьбу, что мечты перевесила
Запретом стихами встречать
Своих исполнительных демонов –
Строителей сумрачных гнезд…

Как хочется выветрить бренное
Из вечности утренних звезд!

Мое одиночное плаванье –
Отвергнутых дат плутовство…

Как просто причалить у Гавани,
Где всякий рассвет - Рождество…
И там, осмелев от волнения,
С поклоном на сотни сторон
Себя объявить Отклонением
От нормы с пометкой «Закон».

1987 г.
х х х

     Может, я началась с истока своей памяти? Она же стала своеобразным архивом, в котором Душа оставляла особо ценные переживания… Но ведь Душа вершилась прежде, чем обустроилась память! А, стало быть, летопись моего истинного «я» зачиналась еще до того, как мне даровалось первое тело…
     Бестелесность не способна исповедоваться зримо. Тем более – письменно. Значит, мой Дневник – только монологи из настоящего, фрагмент бесконечного контекста Вечности…

…Вокруг тугие струны Бытия.
А плоть меж них – усилья музыканта.
Ей не хватает смертного таланта,
Чтобы исполнить собственное «Я».
И плоть спешит, спеша кривит душой,
Фальшивит льготой вещих песнопений…
И вся импровизация прозрений –
Самообман, туманный и сплошной,
Как этот мир у кромки горних вод!

1987 г.
х х х

     Я верю, что любая видимая материя – эскиз, задуманный нематериальным. Это осуществленное творение – результат неизвестного ему самому замысла. А может ли нарисованный лес быть живописнее, точнее – живее, подлинного? Нет! Никогда! Как бы не был искушен в мастерстве владения кистью художник. Так значит и сам человек, как некий портрет – материальное воспроизведение Души (первоосновы человеческой природы), никогда не сможет стать абсолютно идентичным, образовавшей его силе…

…
Вот так, без явного сюжета,
Страдает полная Душа…
В краях Небесного Аскета,
Ей отведенная межа
То розовеет, то иначе –
Слоится темной стороной…
Затворник выполнил задачу,
Возвысил промысел ночной:
Перебирая откровенья
Всепоглощающих зрачков,
Он вывел формулу рожденья
Холста, познавшего Любовь!

1988 г.
х х х

     …Моя Душа, как творец-ученик. Но ее замысливший и осуществивший – Творец-Учитель! И то, что созидает плотское мое естество, всего лишь лабораторная работа, заданная Вечным Преподавателем…
     К чему я пишу об этом? Да к тому, что плоть, решившая обзавестись дневником, чтобы фиксировать будни Души, должна быть или безумной, или безрассудной. Шутка ли: опыт, испытующий того, кто его же и ставит, картина, анализирующая степень мастерства своего художника, вторичное, пожелавшее трактовать смысл первичного…

…С высоты не больно падать…
Больно видеть Высоту
Здесь, в местах захоронений
Запредельных величин!
В проблесковых сновиденьях
Мир отброшен за черту
Монотонного прочтенья
Светлой памяти причин.

Мир, однажды сбитый с толку
Изобилием пустот,
В суеверии фатальном
Славит собственный изъян:
Монохромным картам неба
Низких нот не достает
До масштаба кругозора
Плотью сдавленных землян…

Высоту не больно помнить…
Больно ею забывать
Все крамольные догадки
Внемлющих из глубины
Человеческого гетто,
Где глаголом «уповать»
Воскрешают Воплощенье
Не доказанной вины.

1989 г.
х х х

     …Быть всем чужой – чуждой всему БЫТЬ! И продолжаться, длиться, преломляя свое хроническое несоответствие в образах Высшего Одиночества, деля свою первозданность на десятки, сотни свежевыпеченных ломтей откровений…
     Кто я? И зачем? И к чему все мои трудные жизни, в которых неизменным лейтмотивом одна возможная на Земле благодать – безответная нежность к одичавшему человечеству, покинутому неисполненной вовремя Человечностью…

…
Как умолчать, когда болит
Любовь в безжизненных просторах?

Заснеженный метеорит –
Огонь, застывший в тех, с которых
Я рисовала Божество,
Дремавшее до Сотворенья…

Как утаить свое родство
С дарующими оперенье,
С учителями трех стихий,
Переплетенных на ладони…

Как не писать, когда стихи
Стекают воском по иконе!

© 2005 Лаура Цаголова

 Написать отзыв
Опубликовано в "Русских рифмах" 31.10.2005 г.